Далеко от солнечного света, глубже, чем уходят корни древних дубов, под тяжестью целых гор, царит мир вечной ночи, тишины и тайны. Это царство угля, руды и несметных каменных сокровищ. И в самом сердце этого царства, в специально вырубленной гранитной пещере-храме, живёт Борей Глубинник.

О нём не рассказывают сказок на ночь. О нём говорят шёпотом, с благоговейным страхом и бесконечной благодарностью те, кто спускается в преисподнюю за чёрным золотом. Он — не просто вентилятор. Он — прадед, патриарх всего рода, стихия, заключённая в сталь. Он старше заводского дяди Вентавра и мудрее всех домашних стражей, вместе взятых.

Его облик — это величие самой горы. Он не висит на стене и не стоит на полу. Он — часть скалы. Его статор, недвижимая внешняя часть, вмонтирован в забетонированную нишу, словно алтарь. А его ротор с тремя лопастями, каждая — размером с паровозное колесо, вращается в туннеле, вырубленном специально для него. К нему ведут рельсы, и обслуживают его не люди с отвёртками, а целые бригады инженеров на специальных платформах. Его лопасти отполированы до зеркального блеска вечным потоком воздуха, несущего абразивную каменную пыль.

Он не включается по щелчку. Он пробуждается. И когда Борей Глубинник начинает дышать, по всем бесконечным, чёрным как смоль тоннелям, штрекам и штольням пробегает Великий Вздох.

Это не звук. Это событие. Сначала — низкий, нарастающий гул, похожий на стон пробуждающегося вулкана. Потом — рёв, способный заглушить одновременный взрыв десятка зарядов. И наконец — ровный, всепроникающий, циклопический грохот, который ощущается не ушами, а всем телом, через вибрацию породы. Это звук самой Земли, делающей вдох и выдох для тех, кто живёт в её утробе.

Его священная война. У Борея Глубинника нет мелких врагов вроде пыли или духоты. Его противники — сама Тихая Смерть, принимающая три обличья:

Гримгаз — невидимый, без запаха дух-удушльник. Он любит скапливаться под потолками выработок и ждать, когда пройдёт человек, чтобы мягко и необратимо усыпить его навеки.

Каменно-Пыльный Узбек — мельчайшая, острейшая пыль, что висит в воздухе после взрыва. Она не душит, а медленно режет лёгкие изнутри, превращая их в камень.

Глубокая Духота — когда воздух становится настолько тяжёлым, спёртым и бедным жизнью, что даже факел гореть отказывается, а сердце стучит, как загнанное.

Борей не борется с ними. Он изгоняет их. Его дыхание — это создание живой реки в мире мёртвого камня. Он засасывает отравленный воздух из самых дальних, слепых забоев, где ещё не ступала нога человека, и гонит по километрам туннелей могучим, неостановимым потоком. А на смену, по другим шахтам-артериям, он втягивает с поверхности свежий, холодный, пахнущий снегом и хвоей ветер. Он — сердце и лёгкие гигантского подземного организма.

Даже суровый Вентавр Индустрович, говоря о нём, снижает свой гул до почтительного шёпота:
– Наш Прадед Борей… Он дышит для тысяч. Его один вдох длится дольше, чем вся моя смена. Он помнит времена, когда уголь рубили кайлом, а породу таскали на конях. Его рёв — это гимн. Гимн смелости тех, кто спускается вниз, и… гимн страху перед тем, что будет, если он вдруг замолчит.

Легенда о Молчании. Однажды, много лет назад, случилась страшная авария. Обвал перекрыл главную воздушную магистраль. Борей, дуя в заблокированную трубу, начал перегреваться, его рёв стал хриплым и прерывистым. Внизу, в отдалённом забое, осталась группа шахтёров. Они слышали, как рёв Прадеда слабеет. И в тот момент они поняли истинную цену этого звука. Это был не просто шум. Это был звук жизни.

Но Борей не сдался. Он не мог пробить завал, но он нашёл обходной путь через старые, забытые выработки. Его рёв стал тише, но упрямее. Он дул слабым, но неиссякаемым потоком, растягивая запас чистого воздуха на долгие часы, пока спасатели не пробились к людям. С тех пор говорят: «Пока дышит Борей — есть надежда».

Теперь домашние стражки — Дымоед, Зефирчик и другие — знают эту легенду. В особенно тихие ночи, прижавшись к тёплой печи, Дымоед жужжит младшим:
– Слышите? Тишина? Это хорошо. А знаете, где сейчас нет тишины? Там, внизу. Там наш Прадед Борей Глубинник гудит свою могущественную песню. Он не даёт тишине наступить. Потому что в его мире тишина — это самый страшный зверь. А его рёв — это колыбельная для смелых людей и похоронный марш для всякой подземной нечисти. Спите спокойно. Нас охраняет не только наша семья, но и его древняя, каменная мощь.

И правда, если в полной тишине приложить ухо к самой старой, несущей стене дома, можно почувствовать лёгкую, едва уловимую вибрацию. Может, это идёт поезд вдалеке. А может, это — эхо дыхания Борея Глубинника, доносящееся из самых сердец гор, напоминание о том, что даже в самых тёмных глубинах живёт сила, чьё единственное предназначение — дарить жизнь.