Воздушные витражи-решетки воздухораспределители
Воздушные витражи: Сетка-Прямица, Вихрепряд, Настрой-Шар, Тонкоструй, Колпак-Собирайло,
Семейство Повелителей Последнего Вздоха (или Воздушные Витражи)
1. Для Решётки (строгой и узорчатой):
Прямосетка (или Сетка-Прямица) – если она с прямыми линиями. Честная, простая, без обмана.
Кружевница (или Ажурка) – если она ажурная, красивая, как венецианское кружево. Воздух, проходя через неё, словно надевает нарядный плащ.
2. Для Диффузора (создающего вихри):
Вихрепряд (или Вихроцвет) – потому что он прядёт из воздуха мягкие вихри, а его лепестки могут быть похожи на цветок.
Путанка – самое доброе и простое. Он «путает» прямолинейный поток, делая его безобидным. «Опять Путанка свой клубочек воздушный распустила!».
3. Для Анемостата (регулируемого и точного):
Круглонастрой (или Настрой-Шар) – потому что он круглый и всё настраивает.
Зонтик-Невидимка – создаёт невидимый воздушный зонтик-купол над спальным местом.
4. Для Щелевого диффузора (незаметного и плоского):
Тонкоструй (или Лезвие-Шёпот) – имя, звучащее как магия. Он создаёт не поток, а тонкую струю, острую и точную, как шёпот.
Щель-Невидимка – просто, мило и понятно.
5. Для Плафона (вытяжного, в виде колпака):
Колпак-Собирайло (или Воронкошапка) – добродушный великан, который накрывает своим колпаком все запахи и пар и аккуратно отправляет их туда, где им положено быть.
Вот как их могли бы звать в одной волшебной вентиляционной системе:
Ажурка – старшая сестра, Решётка. Она отвечает за красоту и приличия. Её лицо — красивая узорчатая маска.
Вихроцвет – её брат, Диффузор. Весёлый, немного ветреный. Превращает скучный поток в цветущие, кудрявые вихри.
Мастер Зонт – мудрый Анемостат. Старый и уважаемый. Одним движением может развернуть над вами невидимый воздушный балдахин или сфокусировать светлую струю, как луч фонаря.
Шёпот-Лезвие – таинственная Щелевая сестра. Молчаливая и эффективная. Её почти не видно, но её работа — это идеальный, невидимый разрез в пространстве, отделяющий тепло от холода.
Вороношап – простодушный и сильный Плафон. Он не красив, зато очень добр. Накрывает проблему (запах, дым) своей большой шапкой и уносит прочь.
Их общая история в двух словах:
К ним в гости, в комнату, всегда приходит Воздух-Путешественник. Он может быть разным: уставшим от дороги, горячим или холодным, возбуждённым.
Ажурка встречает его первая, делая его «приличным» и представляя обществу.
Вихроцвет сразу же предлагает поиграть, раскручивает его в весёлую игру.
Мастер Зонт решает, как именно гостю стоит себя вести: мягко обнять всех или тихо сидеть в углу.
Шёпот-Лезвие, если гость буйный, незаметно отсекает его от хрупких зон.
А если гость накурился или напарился на кухне, Вороношап вежливо, но твёрдо провожает его обратно, в вытяжную трубу.
Они — финальные мастера этикета в невидимом мире воздуха. Благодаря им мы не чувствуем тех огромных сил, что движутся в стенах, а ощущаем лишь лёгкий, комфортный ветерок или полную, благородную тишину.
1. Для Решётки (строгой и узорчатой):
Прямосетка (или Сетка-Прямица) – если она с прямыми линиями. Честная, простая, без обмана.
Кружевница (или Ажурка) – если она ажурная, красивая, как венецианское кружево. Воздух, проходя через неё, словно надевает нарядный плащ.
2. Для Диффузора (создающего вихри):
Вихрепряд (или Вихроцвет) – потому что он прядёт из воздуха мягкие вихри, а его лепестки могут быть похожи на цветок.
Путанка – самое доброе и простое. Он «путает» прямолинейный поток, делая его безобидным. «Опять Путанка свой клубочек воздушный распустила!».
3. Для Анемостата (регулируемого и точного):
Круглонастрой (или Настрой-Шар) – потому что он круглый и всё настраивает.
Зонтик-Невидимка – создаёт невидимый воздушный зонтик-купол над спальным местом.
4. Для Щелевого диффузора (незаметного и плоского):
Тонкоструй (или Лезвие-Шёпот) – имя, звучащее как магия. Он создаёт не поток, а тонкую струю, острую и точную, как шёпот.
Щель-Невидимка – просто, мило и понятно.
5. Для Плафона (вытяжного, в виде колпака):
Колпак-Собирайло (или Воронкошапка) – добродушный великан, который накрывает своим колпаком все запахи и пар и аккуратно отправляет их туда, где им положено быть.
Вот как их могли бы звать в одной волшебной вентиляционной системе:
Ажурка – старшая сестра, Решётка. Она отвечает за красоту и приличия. Её лицо — красивая узорчатая маска.
Вихроцвет – её брат, Диффузор. Весёлый, немного ветреный. Превращает скучный поток в цветущие, кудрявые вихри.
Мастер Зонт – мудрый Анемостат. Старый и уважаемый. Одним движением может развернуть над вами невидимый воздушный балдахин или сфокусировать светлую струю, как луч фонаря.
Шёпот-Лезвие – таинственная Щелевая сестра. Молчаливая и эффективная. Её почти не видно, но её работа — это идеальный, невидимый разрез в пространстве, отделяющий тепло от холода.
Вороношап – простодушный и сильный Плафон. Он не красив, зато очень добр. Накрывает проблему (запах, дым) своей большой шапкой и уносит прочь.
Их общая история в двух словах:
К ним в гости, в комнату, всегда приходит Воздух-Путешественник. Он может быть разным: уставшим от дороги, горячим или холодным, возбуждённым.
Ажурка встречает его первая, делая его «приличным» и представляя обществу.
Вихроцвет сразу же предлагает поиграть, раскручивает его в весёлую игру.
Мастер Зонт решает, как именно гостю стоит себя вести: мягко обнять всех или тихо сидеть в углу.
Шёпот-Лезвие, если гость буйный, незаметно отсекает его от хрупких зон.
А если гость накурился или напарился на кухне, Вороношап вежливо, но твёрдо провожает его обратно, в вытяжную трубу.
Они — финальные мастера этикета в невидимом мире воздуха. Благодаря им мы не чувствуем тех огромных сил, что движутся в стенах, а ощущаем лишь лёгкий, комфортный ветерок или полную, благородную тишину.
Сказка о Последних Мастерах вентиляции
Сказка о Последних Мастерах, или Кто встречает Воздух на пороге
В стенах и потолках домов, там, где заканчиваются тайные туннели Канальников и смиряются могучие потоки Вентилея, есть самые важные места — Воздушные Пороги. И на каждом таком пороге стоит свой страж, свой художник, свой последний мастер. Их задача — встречать Воздух-Путешественника, пришедшего из глубин системы, и готовить его к встрече с людьми.
Первой его всегда встречала Ажурка, Старшая Сестра-Решётка. Она висела на стене, и её лицо было сплетено из тончайших серебряных или золотых нитей в дивном узоре. Когда поток, шумный и прямой, как стрела, пытался ворваться в комнату, она мягко останавливала его.
— Тссс, — шелестел её ажурный узор. — Ты же в гостиной, а не в трубе. Соберись. Покажись с лучшей стороны.
И Воздух, протискиваясь сквозь её кружевные врата, вынужден был собраться, выпрямиться, расстаться с крупными пылинками и выйти в зал не диким порывом, а почтительным, рассеянным дуновением. Ажурка отвечала за красоту и приличия.
Если же Воздух-Путешественник был особенно горяч или холоден (после ссоры с Калорифером или Льдогеном), его передавали Вихроцвету, Брату-Диффузору. Тот был круглолиц и весел. В центре его лица была забавная пуговица, а вокруг — лепестки, как у подсолнуха.
— О, важный гость! — гудел Вихроцвет. — Давай-ка станцуем!
И он начинал кружиться сам, закручивая поток в весёлый, стремительный вихрь. Холодный или горячий воздух, подхваченный этим танцем, мгновенно перемешивался с комнатным, терял свою крайность и становился просто свежим или тёплым. Вихроцвет отвечал за дружбу и быстрое знакомство.
Но были в доме места особые, требующие тишины и уважения: изголовье кровати, где спит ребёнок, или кабинет, где рождаются мысли. Туда Воздух провожал Мастер Зонт, Мудрый Анемостат. Он был похож на гладкий, отполированный лунный диск. Он почти не говорил, но мог чувствовать желания комнаты. Легким поворотом своего скрытого винта он настраивал поток. И тогда из его центра начинал струиться не вихрь, а невидимый купол, воздушный шатёр. Он мягко опускался на спящего, окутывая его свежестью, но не касаясь ни единой ворсинки на одеяле. Мастер Зонт отвечал за благоговение и тончайшую заботу.
А там, где нужно было провести невидимую черту, например, между уютом гостиной и холодом большого окна, работала самая таинственная сестра — Шёпот-Лезвие, Щелевая Диффузорица. Её почти не было видно — лишь тончайшая линия в стыке потолка. Она не встречала воздух, она выпускала его клинком. Тонким, плоским, невероятно точным. Этот клинок-струя silently скользил вдоль стекла, создавая незримый барьер, через который не мог пробиться мороз. Она была молчаливым фехтовальщиком, рисующим защиту острым воздухом.
И, наконец, на кухне, где Воздух-Путешественник, наглотавшись дыма, жира и пара, становился грязным и уставшим, его ждал Вороношап, Добрый Плафон. Он висел над плитой, большой, в виде перевёрнутой колокольни или гриба. Он не был красив, но был добродушен.
— Иди ко мне, бедолага, — гудел он. — Всё заберу.
И его широкая шапка накрывала собой всё пространство, засасывая испачканного путешественника и аккуратно отправляя его в долгий путь — прочь из дома, в вытяжную трубу. Вороношап отвечал за чистоту и прощание.
Однажды в систему проникла Истерика-Переменчивость. Это был не поток, а состояние. Датчики перепугались и стали посылать воздуху противоречивые приказы: «Быть холодным! Нет, горячим! Дуть сильно! Нет, слабо!». Воздух-Путешественник, получив такие команды, метался в преддверии комнаты, не зная, в каком обличье ему появиться.
И тогда Последние Мастера, не сговариваясь, взяли дело в свои руки.
— Я сделаю его просто воздухом, — сказала Ажурка, и её узор сгладил все резкости.
— Я перемешаю его так, чтобы не было крайностей, — закрутился Вихроцвет.
— Я направлю его так, чтобы он никому не мешал, — настроил Мастер Зонт.
— Я отсеку лишнюю панику, — провела невидимую черту Шёпот-Лезвие.
— А я заберу весь этот сумбур отсюда, — пообещал Вороношап.
Они не стали слушать сломанные команды. Они стали слушать саму комнату. И комната хотела покоя. И они дали ей его. Воздух вошёл ровным, тихим, нейтральным — таким, каким и должен быть добрый гость.
С тех пор все знают: могучие духи вентиляции правят в глубине. Но последнее слово, то, каким мы почувствуем воздух, всегда остаётся за ними — за художниками порога, Последними Мастерами. Благодаря им ветер из стены — не захватчик, а гость. И в этом — самое великое волшебство уюта.
Первой его всегда встречала Ажурка, Старшая Сестра-Решётка. Она висела на стене, и её лицо было сплетено из тончайших серебряных или золотых нитей в дивном узоре. Когда поток, шумный и прямой, как стрела, пытался ворваться в комнату, она мягко останавливала его.
— Тссс, — шелестел её ажурный узор. — Ты же в гостиной, а не в трубе. Соберись. Покажись с лучшей стороны.
И Воздух, протискиваясь сквозь её кружевные врата, вынужден был собраться, выпрямиться, расстаться с крупными пылинками и выйти в зал не диким порывом, а почтительным, рассеянным дуновением. Ажурка отвечала за красоту и приличия.
Если же Воздух-Путешественник был особенно горяч или холоден (после ссоры с Калорифером или Льдогеном), его передавали Вихроцвету, Брату-Диффузору. Тот был круглолиц и весел. В центре его лица была забавная пуговица, а вокруг — лепестки, как у подсолнуха.
— О, важный гость! — гудел Вихроцвет. — Давай-ка станцуем!
И он начинал кружиться сам, закручивая поток в весёлый, стремительный вихрь. Холодный или горячий воздух, подхваченный этим танцем, мгновенно перемешивался с комнатным, терял свою крайность и становился просто свежим или тёплым. Вихроцвет отвечал за дружбу и быстрое знакомство.
Но были в доме места особые, требующие тишины и уважения: изголовье кровати, где спит ребёнок, или кабинет, где рождаются мысли. Туда Воздух провожал Мастер Зонт, Мудрый Анемостат. Он был похож на гладкий, отполированный лунный диск. Он почти не говорил, но мог чувствовать желания комнаты. Легким поворотом своего скрытого винта он настраивал поток. И тогда из его центра начинал струиться не вихрь, а невидимый купол, воздушный шатёр. Он мягко опускался на спящего, окутывая его свежестью, но не касаясь ни единой ворсинки на одеяле. Мастер Зонт отвечал за благоговение и тончайшую заботу.
А там, где нужно было провести невидимую черту, например, между уютом гостиной и холодом большого окна, работала самая таинственная сестра — Шёпот-Лезвие, Щелевая Диффузорица. Её почти не было видно — лишь тончайшая линия в стыке потолка. Она не встречала воздух, она выпускала его клинком. Тонким, плоским, невероятно точным. Этот клинок-струя silently скользил вдоль стекла, создавая незримый барьер, через который не мог пробиться мороз. Она была молчаливым фехтовальщиком, рисующим защиту острым воздухом.
И, наконец, на кухне, где Воздух-Путешественник, наглотавшись дыма, жира и пара, становился грязным и уставшим, его ждал Вороношап, Добрый Плафон. Он висел над плитой, большой, в виде перевёрнутой колокольни или гриба. Он не был красив, но был добродушен.
— Иди ко мне, бедолага, — гудел он. — Всё заберу.
И его широкая шапка накрывала собой всё пространство, засасывая испачканного путешественника и аккуратно отправляя его в долгий путь — прочь из дома, в вытяжную трубу. Вороношап отвечал за чистоту и прощание.
Однажды в систему проникла Истерика-Переменчивость. Это был не поток, а состояние. Датчики перепугались и стали посылать воздуху противоречивые приказы: «Быть холодным! Нет, горячим! Дуть сильно! Нет, слабо!». Воздух-Путешественник, получив такие команды, метался в преддверии комнаты, не зная, в каком обличье ему появиться.
И тогда Последние Мастера, не сговариваясь, взяли дело в свои руки.
— Я сделаю его просто воздухом, — сказала Ажурка, и её узор сгладил все резкости.
— Я перемешаю его так, чтобы не было крайностей, — закрутился Вихроцвет.
— Я направлю его так, чтобы он никому не мешал, — настроил Мастер Зонт.
— Я отсеку лишнюю панику, — провела невидимую черту Шёпот-Лезвие.
— А я заберу весь этот сумбур отсюда, — пообещал Вороношап.
Они не стали слушать сломанные команды. Они стали слушать саму комнату. И комната хотела покоя. И они дали ей его. Воздух вошёл ровным, тихим, нейтральным — таким, каким и должен быть добрый гость.
С тех пор все знают: могучие духи вентиляции правят в глубине. Но последнее слово, то, каким мы почувствуем воздух, всегда остаётся за ними — за художниками порога, Последними Мастерами. Благодаря им ветер из стены — не захватчик, а гость. И в этом — самое великое волшебство уюта.
