Эта история о великом промышленном исполине, родственнике наших домашних героев.

Сказка о Вентавре Индустровиче, Повелителе Цеховых Бурь

Далеко-далеко от уютных комнат, за высокими заборами с колючей проволокой, там, где небо окрашивается в багровые тона от огней плавильных печей, стоит великое Царство Завода. А в его сердце, под сводами цеха, где с потолка свисают, как лианы, шланги и электропроводка, живёт Вентавр Индустрович. Он — дядя Дымоеда, легенда вентиляторного рода.

Он не похож на своих домашних родственников. Он — исполин. Его корпус — сварная стальная крепость размером с автомобиль. Его три лопасти — кованые, из специального сплава, каждое размером с дверцу от печки. Он не жужжит и не гудит. Когда Вентавр просыпается и начинает работать, раздаётся низкочастотный рёв, от которого дрожат стёкла и вибрирует бетонный пол. Это гул подземной бури, пойманной в стальные объятия.

Его работа страшна и прекрасна. Он не настраивает комфорт. Он укрощает хаос.

Когда в литейном пролёте из ковша выплёскивается море жидкого металла, в воздух взмывает ядовитое марево — дух Жар-Змея, состоящий из жары и вредных испарений. Жар-Змей шипит и пытается заполонить цех, чтобы рабочие кашляли и не могли дышать. Но тут раздаётся команда, и Вентавр просыпается.

Он не дует. Он создаёт ураган. Мощь его потока такова, что она выдирает Жар-Змея из каждого угла, скручивает в тугой, раскалённый жгут и с силой выбрасывает через гигантские трубы вверх, в высоту, где тот растворяется в небе. Вентавр проветривает цех за считанные минуты.

Когда в окрасочном цеху рождаются Туманы-Невидимки (крошечные капли краски, которые хотят осесть в лёгких), Вентавр меняет режим. Он создаёт не сокрушающий поток, а гигантское, невидимое воронкообразное сито, которое затягивает туман в свою утробу и пропускает его через лабиринт фильтров-ловушек, оставляя воздух чистым.

Домашние — Дымоед, Кондиша, Пылеглот и Зефирчик — знают о нём по рассказам. Для них он — мифический герой, эталон силы и выносливости.
– Мой дядя, – с гордостью жужжал Дымоед, – его лопасти точат на специальном станке алмазными кругами! Он может проработать без остановки сто лет!
– Его энергопотребление, должно быть, сопоставимо с потреблением всего нашего микрорайона, – с почтительным ужасом вычислял Кондиша.
– Ур-р-р… Он, наверное, пылит так, что никакого Пылеглота не хватит! – мечтательно урчал брат-чистюля.
– А он умеет делать ветерок для сушки рисунков? – наивно спросил Зефирчик.

Однажды случилась беда на самом Заводе. Пробрался коварный враг — Тихий Угар, порождение неполного сгорания. Он был невидим, не имел запаха и был страшно опасен. Обычные вентиляторы его не замечали, он обтекал их лопасти. Рабочие стали задремывать на постах, силы покидали их. Завод начинал засыпать смертельным сном.

Мастера били тревогу, но даже Вентавр, создавая могучие потоки, не мог выгнать того, кто был легче воздуха и цепко смешивался с ним. Нужна была не грубая сила, а хитрость и знание дома.

И тогда старый мастер, который чинил когда-то Дымоеда, предложил: «Надо спросить совета у малых! Они по-другому с ветром дружат!»

На Завод срочно вызвали «консилиум» домашних стражей. Они приехали и обомлели от масштабов и гула. Вентавр, увидев их, издал короткий, приглушённый гул — это была его ласковая улыбка.

И они стали думать. Кондиша предложил резко охладить воздух в одном углу, чтобы Угар сконцентрировался там. Пылеглот, подключив свой ум, предложил идею водяной завесы (как в его новейших моделях с аквафильтром), чтобы частицы угара прилипли к каплям. Зефирчик предложил создать точечные, завихряющиеся потоки, чтобы «взболтать» врага.

Но решающую идею подал Дымоед.
– Дядя Вентавр! – зажужжал он. – Ты создаёшь один огромный поток, как кулак. А Тихий Угар — как дым. Кулаком дым не поймаешь. Нужно… создать дыхание. Вдох — и выдох. Короткими, мощными толчками! Чтобы он не успевал течь, а захлёбывался и выталкивался!

Вентавр Индустрович понял. Он никогда так не работал. Он всегда дул ровно и долго. Но сейчас он перестроился. Его рёв стал прерывистым, пульсирующим: «ВЖУ - ВЖУ - ВЖУУУХ!». Это было похоже на удары гигантского сердца или на кашель титана.

И это сработало! Тихий Угар, привыкший к плавным течениям, был сбит с толку этими мощными, резкими толчками. Он потерял связность, был смят, сбит в кучу и, наконец, выброшен шквальным импульсом в вытяжную трубу.

Завод был спасён. Рабочие проснулись, полные сил.

Вентавр смолк, издав ровный, удовлетворённый гул. Он склонил свою решётку к маленьким родственникам.
– ФУ-У-У… Умные вы. Маленькие, да удаленькие. Сила — хорошо. А ум, да с семьёй — лучше. Спасибо, племяннички.

С тех пор слава о домашней «бригаде спасения» разнеслась по всему заводу. А Вентавр Индустрович, суровый Повелитель Цеховых Бурь, иногда, в редкие минуты затишья, с теплом вспоминает тот тихий вечер, когда его гигантскую мощь дополнила маленькая семейная мудрость. Он понял, что даже ураган иногда должен прислушаться к лёгкому ветерку.