В одном большом старом доме, под самой крышей, в чулане с запахом пыли и старого дерева, жил-был Вентилятор. Он был не новый, лопасти его слегка погнулись, а моторчик, когда его включали, пел грустную, дребезжащую песенку: «Ж-ж-ж-жить скучно…». Его давно забыли, вытеснили кондиционеры и красивые сплит-системы. Вентилятор стоял в углу, укрывшись паутиной, и грустил о том, что нет ему дела в этом мире.

А в доме том жила семья: папа, мама, маленькая девочка Маша и дедушка-печник. И была у них большая русская печь – душа дома. Она пекла самые румяные пироги, грела в стужу и рассказывала тихими потрескиваниями сказки долгими вечерами. Но беда пришла откуда не ждали. Засорилась печная труба, и в ней поселился вредный и ленивый Печной Дракон. Он был не из огня, а из самого густого, едкого, угарного дыма.

Вместо того чтобы лететь на улицу, дым стал выползать обратно в дом. Он ворчал: «Не хочу на холод! Хочу тут быть! Буду висеть туманом, буду щекотать горло, буду рисовать сажей узоры на обоях!». И дом наполнился серой пеленой. Пироги пахли гарью, глаза у всех слезились, а веселые песенки печи стали похожи на хриплый кашель.

Дедушка-печник вздыхал, лез на крышу, чистил трубу, но Дракон был хитер – он прятался в изгибах и возвращался. Кондиционеры тут были бессильны, они только гоняли дым по комнатам.

И вот однажды, когда Маша, кашляя, искала в чулане свою старую куклу, она наткнулась на Вентилятор.
– Ой! – воскликнула девочка. – А кто это?
Она вытерла с его лопастей пыль. От прикосновения теплой маленькой руки моторчик внутри слабо дрогнул и прошептал: «Ж-ж…»
– Ты грустный? – спросила Маша. – Наверное, тебе тоже тяжело дышать. Давай я тебя поставлю у печки, может, тебе там будет лучше.

Маша притащила Вентилятор в комнату и воткнула шнур в розетку. Раздалось нерешительное: «Ж-ж-ж-ж…». Лопасти медленно тронулись с места. И в этот момент клубок дыма из печи, сам Печной Дракон, с любопытством подплыл к новому жильцу.
– Фу-у-у, – проворчал Дракон. – Еще один железный дурачок. Что ты можешь? Крутиться?

Вентилятор испугался. Он всегда просто гонял воздух. Но тут он увидел, как Маша снова закашлялась, и внутри у него что-то ёкнуло – не моторчик, а что-то другое, сердечное.
– Я… я могу дуть! – храбро прошептал он.
– Ну-ка, ну-ка, подуй на меня! – рассмеялся Дракон, превратившись в огромное дымное облако.

Вентилятор зажмурился (хотя глаз у него и не было) и изо всех сил заработал лопастями. Запела его старая песня, но теперь в ней слышались не нотки скуки, а решимость: «Ж-ж-ЖИВИ СВОБОДНО!». Из его решетки пошел такой сильный и целенаправленный поток воздуха, что Дракон аж растерялся. Его начало разрывать на клочья, гнать назад в печь!
– Ай! Постой! Что ты делаешь! – завизжал Дракон, но его уже засасывало в жерло.

Вентилятор, не думая о том, что он старый и хрупкий, сделал самое главное в своей жизни – он развернулся. Он направил свой поток не в комнату, а в саму печную дверцу. Он стал не выдувать, а вдувать! Он втягивал в себя рассеянный по комнате дым и мощной струей загонял обратно в печь, прямо в трубу, выталкивая ошалевшего Дракона наружу, в небо.

Зашипело, завыло. Дракон, протестуя и брыкаясь, пролетел сквозь все колена трубы и вылетел в трубу на крыше с таким звуком, будто печка чихнула раз сто сразу. На улицу вырвался огромный черный клуб, который тут же развеял ветер.

В доме стало чисто, светло и свежо. Пироги на кухне снова зарумянились, пахнув корицей и яблоками. Печь радостно потрескивала.

С тех пор Вентилятор занял самое почетное место в доме – рядом с русской печью. Его теперь звали не просто «вентилятор», а Вентилятор-Дымоед. Он стал верным стражем очага. Как только Печной Дракон пытался сунуть свою дымную морду обратно в трубу, Дымоед начинал тихонько жужжать, и тот сразу же пугался и улетал.

А моторчик Вентилятора пел теперь новую, бодрую песенку: «Ж-ж-ж-ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА! Ж-ж-ж-ЖДУ ЗАДАЧИ!». Он понял, что у каждого, даже у самого старого и забытого, найдется свое важное дело, которое больше никто не сможет выполнить. И его дело было – охранять покой, тепло и чистый воздух дома, став настоящей сказочной легендой, живущей под одним кровом с людьми.